My characters - Myth and Yaoingdr.

Only russian, sorry.
____________________

- Йорш? Проснись.

Почувствовав когти на своих рёбрах, койот неохотно вернулся с Ближних Лугов и сонно заморгал. Уже несколько ночей подряд ему позволялось отдыхать на соломе, устилающей лёжку псогарского палача. Сам же Миф по сложившемуся в последние ночи обыкновению лежал в паре гадюк от пленника. Упираясь задними лапами в соломенную подстилку, пёс лежал на спине и задумчиво вглядывался в причудливую сеть трещин, расползающуюся по тёмным сводам.
Пробудившийся Йорш осовело уставился на хозяина. Но Миф не удостоил взглядом маленького зверя, а продолжил смотреть строго вверх и вздыхать.

- Скажи, а не приснилось ли мне это? Уже которую ночь я пытаюсь заставить себя думать, что это был просто сон. Очень страшный, но сон. Я прав?

Йорш замотал головой, и жёсткий мех на его щеках заколыхался в такт движениям.

- О, конечно же я не прав. Разве можно забыть как тебя обжигает кипящая слюна огромного лиса? Меня преследовала удушливо мерзкая тварь, а вой её многоголового хвоста до сих пор звенит в моих ушах. Йорш, сегодня я не могу уснуть. Уже который день нет никаких сил на утехи. И сил молчать об этом у меня тоже больше нет. Я хочу избавиться от этих воспоминаний, выплеснуть их из глотки. Поэтому ты сейчас будешь слушать, ясно?

Йорш резво закивал и дерзнул подползти к Мифу поближе. Тот не оттолкнул, позволив слуге коснуться щекой своего бока. Уши койота взметнулись над головой, выражая полную заинтересованность и внимательность.

- Когда камень врезался в мою голову, я уже нёсся сквозь темноту. Я видел Небесное Гнездо, видел Звёзды, столпившиеся вокруг моего пути. Ни одна не подала мне лапы, они все только шипели. Это я помню. Рядом со мной поднималась серая кошка, та самая, которой я сломал шею перед... смертью. Знаешь, так странно говорить о собственной смерти как о чём-то, что уже свершилось.
И вот, кошку-то Звёзды остановили, лапки ей протянули, причём все сразу. А я так и улетел вверх, набирая скорость. Я взлетал так быстро, что и не заметил, как небо почернело, а Звёзды остались где-то внизу. Отдалённые всполохи туманностей Гнезда подсвечивали опустошающую черноту красными и малиновыми пятнами. Но недолго я мог любоваться красивым мраком, который мне даже понравился. Эти гнусные боги стекались ко мне с трёх сторон, пока я нелепо висел в пространстве точно щенок в утробе псицы. Гул нарастал, он напомнил мне стоны моих гостей, и поэтому не сразу насторожил. Не сразу глупый полосатый пёс осознал, что теперь в роли гостя никто иной как он сам. Я ринулся... бежать? Плыть? Лететь? Ты ведь помнишь, как сложно было шевелить лапами в этом киселе. Я старался, а боги хихикали своими тошнотворными голосами. Я уходил от них, но они всегда были рядом, то и дело перед моим носом оказывалась чья-то безобразная культя или нос, или глаз. Клянусь поэзией, они играли со мной. Просто забавлялись как неблагородные охотники с перепуганной жертвой. Да, я был напуган! Такие как я тоже умеют испытывать страх. Лис прекратил игру тогда, когда посчитал нужным. Я никуда от него не мог деться в этом бесконечном пространстве. Бешеные глаза голов, вылезающих из кончиков хвостов всех трёх богов, буравили меня со всех сторон. Ты видел такие глаза хоть у одного из моих гостей? И я не видел. Мне есть куда стремиться в шлифовке своего искусства. Эти ребята мастера. Но в тот момент мне было не до восхищения их талантом. Лис раскрыл свою пасть, совершил почти змеиный бросок, и я оказался за частоколом его кривых зубов. Я прикасался к его языку - и слюна жгла меня, жгла мои подушечки лап, забиралась под шерсть и обжигала кожу. После язык завернулся назад, и я полетел во тьму скворчащего нутра. Я так ярко это помню, как будто пережил это только что, - глаза Мифа на миг остекленели. - Самым страшным оказалось плюхнуться в колодец вонючей желчи, которая жгла, жгла как кипяток, и заливалась в уши, нос, рот, разливая горечь и нестерпимый жар. Я варился, Йорш.

Койот испуганно поднял голову. Кому как не ему знать все ощущения, когда тебя пытаются сварить заживо.

- Всепоглощающее чувство на самом деле, - сделал вывод пёс. - Мне было хуже, чем тебе тогда, ведь надмирская желчь не просто горячая, она ещё и жжётся сама по себе, и смердит. Она липкая, пристаёт к шкуре, залепляет нос, выжигает глаза. Под лапами нет опоры, и ты тонешь, тонешь в этом. Задыхаешься, но не умираешь, а продолжаешь купаться в агонии. Эту боль я ничем не смогу вытеснить. Просто невозможно совершить с кем-либо что-либо подобное вне Надмирья. Утехами с гостями я излечивал себя от скорби по матери и Луню. А, ты про них ничего не знаешь? Будет время - расскажу. Утехами я излечивал обиды и несправедливость ко мне. Но ни одной утехой, Йорш, даже если я выверну тебя наизнанку, ни одной утехой мне не избавиться от надмирских мук.
Счёт времени был потерян, время превратилось в пытку. И в мою память по очереди начали вторгаться образы всех моих жертв. Начиная с самого первого, с Рай-Ро. Он кружил надо мной и кричал, а я очень живо чувствовал на своей шкуре всё то, что делал с ним. Все оторванные лапы, всё-всё. Потом пришла его подружка и рассказала о себе, пытка началась снова. Потом пришли остальные, один за другим. Каждый напоминал мне о том, что им пришлось испытать. Во всех подробностях. Я опробовал каждый свой укус, каждую раскалённую спицу. И вся эта боль сейчас со мной. И что же делать дальше, Йорш? Если я попытаюсь извести эту боль с новыми гостями, мне придётся пережить и их негодование, когда... ну знаешь... окажусь в утробе лиса снова. Они придут ко мне опять, будут мучить, а я уже никогда не получу возможность избавиться от скорбей. Эх, Йорш, тебя ведь то же самое ждёт. Половина этих зверей придёт и к тебе, ведь ты обрывал жизни безнадёжных пленников. Бедный маленький Йорш, - Миф неумело почесал койота за ухом, но тот всё равно счастливо зажмурился. - Больше половины гостей посетило меня, бултыхающегося в желчи. Их череду прервала большая волна, которая поднялась и выплеснула меня обратно на язык лиса. Я обессиленно лежал на колеблющейся плоти и слушал твой голос. Йорш, воистину, это были самые сладкие звуки в моей жизни. Я слышал, о чём ты говорил с богом, мой маленький койот. А теперь скажи мне, зачем ты пожертвовал своей душой ради такого пса как я? В глазах абсолютно всех зверей, даже Тирана, я - чудовище, которое достойно только смерти. А ты вернул мне жизнь. Йорш, я искренне не понимаю этого. И приказываю тебе объяснить.

- Просто вы мой хозяин, а моя жизнь не так ценна как ваша, - вильнул хвостом Йорш.

- Ни один зверь не сможет согласиться с тобой и сказать то же самое про себя. Даже эта тиранова эсбэка. Я вижу её насквозь, и она бы для Тирана никогда такого не сделала. Я не понимаю твоего поступка. Я же негодяй и подонок. Да я пытал тебя, Йорш! Я тебя чуть не убил. Ты вопил от боли, ты вжимался в угол, когда я подходил к твоей клетке. Почему же всё изменилось? Почему нынче ты не отступаешь от меня ни на шаг, почему с радостью принимаешь все наказания, а теперь ещё и безумную жертву ради меня приносишь? Ради меня, твоего мучителя? Йорш, ты сбиваешь меня с толку, пленники себя так не ведут.

- Вы сердитесь, хозяин? Я сделал что-то не так? - койот съёжился и умоляюще смотрел на пса.

- Э, да ты ведь и сам не знаешь, правда? Эх ты, - незаметно улыбнулся Миф.

- Я знаю только то, что люблю своего хозяина, - простодушно подытожил Йорш, ища в васильковых глазах палача одобрение своей преданности.

Миф в недоумении повернул морду к койоту и сконфуженно поёжился. Потом пожал плечами и грубо растрепал слуге чёлочку. Грубо, потому что по-другому пока не умел.

- Я не хочу в Надмирье, - спустя пару минут продолжил пёс. - Я не хочу слышать претензии своих новых жертв. Теперь, ломая кому-то кости, я буду думать только о том, как эти же кости сломают потом мне. Отныне я не заглушаю свою боль, а приумножаю её. И я без понятия, как жить дальше.
И ещё. Вспоминая своё приключение, я невольно воображаю, как там будут терзать тебя, - Миф пристально посмотрел своему рабу прямо в глаза. - И мне это не нравится.