Увязла.

Закат, объятый розовеющей дремотой, отражался в зеркальных лужах на плитке привокзальной площади. Он заливал светом черноногие багрянники, посаженные на газоне, просачивался сквозь их листья, бросая тени теплого зеленого цвета. Громкий, но монотонный гул машин на шоссе успокаивал душу, словно стук капель дождя по крыше. Потоки животных текли по улице, перемешиваясь на перекрёстках. Чуть в стороне быстрым шагом шла молодая рыжая крольчиха с цветами. На ее голове красовалась соломенная шляпа с цветком, ветер трепал прямую ровную челку. На ней были джинсы и простенькая майка в клеточку. В руках у зверька были цветы, на мордочке — злость и блестящие полосы слез. Девушка швырнула букет прямо в ржавую урну.

- Чувствую, обидел вас возлюбленный, - произнесла незнакомая змея, подойдя к зайцеобразной сбоку и мило улыбнувшись.

- Шо? — ответила ушастая с провинциальным акцентом.

- Обидел тебя твой молодой зверь.

Пушистая поначалу растерялась и стала оглядываться, будто искала кого-то, кто подскажет ей, как себя вести. Но все вокруг были озабочены своими делами, и только вечерняя луна печально глядела на нее с неба загадочными глазами-пятнами. А питон смотрела на крольчиху так, будто знает что-то тайное для зайцеобразной, нечто ужасное; из ее пасти слова текли скользко и вязко, как яд гадюки:

- Порча на тебе, вот и конфликт случился. Вижу, ждут тебя ещё бо́льшие беды. Но я помогу тебе, - милым голосом ответила рептилия, глядя на млекопитающее, словно мать, успокаивающая маленькую дочь.

Питон не прекращала смотреть в глаза крольчихе, и та будто размякла. Глаза зверька стали пусты, а руки медлительны и слабы. Через минуту разговора она уже сняла с себя золотую цепочку с крестиком, чтобы отдать незнакомке, и затем полезла в сумку за кошельком и телефоном. Больше у нее с собой не было ничего ценного, и змея с добычей пошла дальше, пока крольчиха осталась стоять на месте с растерянным видом, все еще находясь под действием гипноза.

Пройдя 200 метров, рептилия увидела двух молодых девушек лет 18. Хорек-перевязка была одета в сияющее фиолетовое платье со смелым декольте, на ее руке был браслет с цепочками, тянущимися до колец на пальцах, а дерзкая сумка висела на похожей черной цепи. Рядом с ней сидела ворон со строгим взглядом в золотых очках. Перья на ее голове были приглажены в аккуратную прическу, удобная белая рубаха соответствовала теплой погоде, но скрадывала фигуру, как и широкие черные джинсы. Сумка у нее была невзрачная, но большая и практичная. Девушки беседовали друг с другом, сидя на лавочке. Сквозь шум улицы змея едва слышала диалог:

- ...Жень, это, конечно, гениально - распечатать шпору и наклеить на бутылку вместо этикетки, - но перевязка с пацанским голосом тут же перебила птицу, самодовольно подняв голову:

- И главное, я сама это придумала, даже не в интернете нашла. А помнишь, как я под часами шпору пронесла и...

- Какая же ты хвастливая! Хитро сделала, не спорю, но неужели все это придумывать и рисковать тебе легче, чем просто выучить материал? - Ворон Злата с лёгким раздражением во взгляде поправила очки на длинном черном клюве.

- Конечно! - не задумываясь ответила Женя. - И к тому же, когда я закончу колледж, мне эта математика как фотографу не понадобится.

- Окончу!

- И русский тоже.

Ворон закатила глаза, удивляясь, как ее подруга умудряется одновременно быть такой хитрой и такой глупой. И разочарованно произнесла:

- Ладно, мне пора на соревнование по покеру.

- А мне - на роуджампинг с моста.

И подруги разошлись. Силуэт ворона исчез в алом зареве, а Женя, наоборот, пошла прямо в направлении змеи, и та воспользовалась случаем обмануть не шибко умную, но зато хвастливую и гордую юную девушку.

- Дай 100 рублей, позолоти ручку! - звонким голосом произнесла гадалка, уже планируя, как польстить жертве, чтобы использовать ее завышенную самооценку. Можно, к примеру, сказать ей, что ее недооценивают, а она невероятно умна. В голове змеи мелькали разные варианты, и вот план сформировался. Вдруг Женя произнесла:

- Я дам сразу 2000.

Цыганка растерялась. А перевязка продолжила:

- Только можете дать сдачу с 5000?

- Ну... Ладно... - произнесла рептилия и полезла в кошелек, пока перевязка быстро сунула ей в боковой карман сумки купюру в 5000. Пошуршав деньгами, змея отдала хорьку свои три тысячи. Женя посмотрела на часы на башне вокзала и торопливо произнесла:

- Ой, уже 9, мне надо бежать. До свидания!

Гадалка озадаченно смотрела вслед убегающей перевязке. «Сумасшедшая», - подумала она, - «ну хоть денег я заработала. Значит, она мне дала пять тысяч, а я отдала три...»

И достала из кармана пять тысяч, чтобы переложить их в кошелек. Затем разгневалась, увидев, что это был билет банка приколов, в отличие от тех денег, которые цыганка сама отдала хорьку.

- Не на ту напала! - скорчив гримасу, прокричала змее Женя из дверей автобуса, те закрылись, и пассажирская машина уехала в алый закат. А ошеломленная гадалка Патрина отправилась домой, чтобы с первой утренней росой на газоне вновь явиться сюда и продолжить свое тёмное дело. Это был цикл, из которого она не могла вырваться, регулярный, как те же закаты и рассветы. Она почувствовала, как неприятно быть обманутой, ощутила, как чувствуют себя ее жертвы, но иначе зарабатывать не умела. Она не могла найти работу, так как едва умела читать, ведь родители запретили ей учиться после 3 класса и выдали замуж. Не могла, так как так ее воспитал табор. Не могла, так как работодатели побоятся брать на работу цыганку. Осознавая, в каком болоте она увязла на всю жизнь, питон пустила еле заметную, но очень горькую слезу...