В родном мире Эшола демоны были редкими гостями, которые не могли проникнуть в Санкторамос в большом числе и попытаться открыто завладеть какими-то территориями. Они были чужими пришлыми существами, которые обычно скрывали свою суть и присутствие, но их тёмные и коварные деяния создали им известную дурную славу. Любой порядочный житель Санкторамоса знал, что от дел с ними и от их посулов стоит держаться подальше, а связь с ними - порочный грех.

Когда-то в молодости, полный амбиций и гордыни, Эшол поддался соблазну и позабыл об этом правиле. Та история давно закончилась, и Аквилиан старается не вспоминать о том, как слеп был в погоне за славой и силой, но он не смог полностью избавиться от последствий. Метка Асмодея, Князя соблазна, ревности, похоти, мести и ненависти. Она разжигала инстинкты, давая гиппогрифу больше силы и выносливости, но лишая его самоконтроля. И хоть прошли десятилетия с того дня, когда этот знак мог лишить Эшола самоконтроля, гиппогриф до сих пор опасается пересекаться с демоническими бестиями. Кто знает, не найдут ли они способа вновь получить некоторую власть над ним?

В Мирнареме всегда были демоны, ещё даже до его падения. И Эшол, который вместо отправки на почетную пенсию за возраст возглавил последний легион мирнареской империи, эвакуированный в Санкторамос, рассчитывал на спокойную службу в тылу, с небольшими милицейскими операциями для прикрытия спины силам Талиона. Но не на возвращение в сам Мирнарем, захваченный силами Бездны и демонами Провала, отныне разрываемый на части и терзаемый обеими сторонами! Страх подсказывал, что стоило уйти с поста и остаться дома, но гордость и честь заставили его отправиться туда, в мир, который пугал его абсолютно во всём. Честь - и узы дружбы с Синелией Линдериас, целительницей-драгонессой, которая отправлялась туда же.

Чтобы удержаться в Мирнареме, им нужны были союзники, и таковыми стали те демоны, что были здесь с самого начала. "Бесстастные" демоны, как их называли, не слишком были рады оккупации "Неистовых" демонов - захватчиков. Хоть Эшол не доверял им, и не слишком понимал тех договоров и совместных сделок, которые проводили с ними, от своего участия в общем деле он не пытался улизнуть.

* * *

В этот раз судьба привела его в пустыню, что уже давно была под властью демонов. Бесстрастных демонов, хотя Эшол и не чувствовал к ним особого доверия. Синелия Линдериас, его подруга, должна была провести некий ритуал как жрица Ксияру, светлой богини, по всеобщей договорённости - сделать что-то, на что тёмная магия демонов была не способна. Их проводником был другой демон-союзник, Малификар - инкуб, которого давно знали некоторые члены Талиона и который считался "верным и надёжным соратником".
В этой искажённой пустыне Эшолу было не по себе. Ему был закрыт путь в Храм, как и запрещено приближаться к нему, поэтому они разбили небольшой лагерь неподалёку от окружавшей святилище территории. Это место считалось безопасным, но всё-таки, Эшолу было трудно отпустить Синелию туда одну, хоть все демоны как один ручались за её безопасность. Другие агенты Вектора тоже верили в то, что здесь им не приготовили никакого подвоха.

Конечно же, подвох их ждал, хоть Бесстрастные Демоны были здесь не при чём. Кажется. Хоть они и не были врагами Вектору, но они склонились под властью Валиона, и официально, подчинялись и ему, и Неистовым Демонам. И не могли препятствовать их приходу в свои земли.
Один из них - эмиссар Ашмедала, Князя Разврата и Искажения плоти, оказался в Храме. И немедленно напомнил о том, что Синелия была взята Ашмедалом в плен, в бою, а поэтому, служители святилища немедленно должны выдать собственность Князя-Демона его слуге.
Хоть служители Храма и не желали выдавать ему драгонессу, отказать ему они тоже не могли. Всё, что они могли сделать - лишь тянуть время, пленив Синелию и потребовав предоставить необходимые доказательства.

Малификар немедленно отправился туда, чтобы найти способ вывернуться из ситуации. Эшолу было велено остаться в лагере, и хоть инкуб заверил, что найдёт выход, Аквилиан видел - у Малификара нет никаких убедительных козырей. А значит, судьба Синелии, его друга, висела на волосе.
Он не мог сидеть на месте, зная, что её могут увести обратно в плен Ашмедала, откуда её с таким трудом спасли десятки лет назад, а после - с трудом восстанавливали после изуверских застенков и рабства.
Даже не успев облачиться в броню и украшения, гиппогриф примчался к Храму, зная, что ему нельзя находиться рядом. Но его двери были закрыты, а попытка вторгнуться была бы святотатством... если это выражение применимо к демонам.

Скованный тревогой, не зная, как ему поступить, Эшол стоял у ступеней, гадая - стоит ли ему довериться Малефикару, или же, лучше было бы тайно ворваться и попытаться устроить побег Синелии?

Ashol belongs to me.
Great artwork by