"Мы выходили в разное время, но это не мешало нам быстро узнавать о существовании друг друга. Мы видели друг друга издали и порой даже сталкивались, потому что находились в одном месте и занимались в сущности одним делом.
Мы шли. И путь наш был - вверх.
Шла и я. Поначалу так вот просто, не совсем понимая, как я здесь оказалась и что мне нужно от этого места. Мы все не сразу это понимаем - по крайней мере все, с кем доводилось столкнуться мне, так утверждали.
Но потом я увидела их. И они показали мне, что мне здесь нужно. Нет, они не говорили со мной, я видела их - и достаточно было одного их примера. Я не хотела быть тем же чем они - однако именно они вдохновили меня, по-настоящему вдохнули в меня силы, необходимые для того чтобы делать свое дело - для того, чтобы идти. Тем как они шли.
И я перешла на рысь.
Затем на бег.
Я хотела догнать их - точнее даже обогнать.
Я бежала другими путями - не теми, что они. У нас это позор - повторять чей-то путь. Но тем не менее я старалась не терять их из виду. Они были моим маяком, моей путеводной звездой.
Каждый из нас на своем пути останавливался - каждый ел, пил, спал, занимался какими-то делами или же просто отдыхал перед тем, как подняться и идти дальше. И я тоже так делала, но потом стала замечать, что останавливаюсь всё реже - всё реже сплю, ем, отдыхаю.
И всё больше иду - вернее бегу, потому что я давно уже перешла на бег.
Я так хотела перегнать их, что начала забывать обо всем на свете. Это желание взяло верх над всяким разумом.
Но путь становился всё труднее, склоны всё круче. И вскоре нужно было уже не идти, а карабкаться. И они карабкались - и мне казалось, что совсем не вдали от меня. Мне оставалось совсем ничего!

Ложь - чертова ложь... Мои слабые руки не терпели этих стен - я всё чаще соскальзывала, норовя свалиться в бездну - к началу своего пути. И однажды усталость, голод и жажда заговорили куда громче, чем обычно. Мне нужны были силы, чтобы продолжать карабкаться, но силы все были проданы за возможность как можно быстрее наступить на их горячий след.
Мне казалось, будто меня что-то удерживает на месте или - страшнее - тянет вниз. Будто веревки. И еще мне казалось, будто я исчезаю, сливаюсь с тем, что окружает меня - растворяюсь в многодневном голоде, бессонице, во всём этом, во всех последствиях моего безумного желания.
Что? Неужели я настолько сильно уступала им в чем-то?
В чем только?
Они стояли на своей высоте и смотрели. Совершенные. А я исчезала, вцепившись пальцами в стенку - будто она могла меня спасти - и кричала им, чтобы они не оставляли меня. Что я отдам еще что-нибудь. Что угодно, если оно у меня найдется. Только пусть этот путь будет проделан не зря. Пусть я не останусь здесь не в состоянии бежать как до этого. И карабкаться как до этого.
Я кричала им изо всех сил - так, что с секунды на секунду должна была всю себя выкричать.
Но они не слышали - только стояли и смотрели.
Они никогда не слышат таких как я..."